Фильм «Фотоувеличение» был удостоен «Золотой пальмовой ветви» Каннского кинофестиваля 1967 года 🌴
Почему я выбрал для просмотра в очередной выходной день фильм «Фотоувеличение»? Потому что обещали фильм про фотографа из шестидесятых с детективной составляющей. Заинтриговало.
Начало у фильма стремительное и шумное: на джипе по городу, оглушая прохожих криками, едет разряженная в пух и прах молодежь. Как будто в театральной школе им дали задание научиться шуметь как можно громче. Доехав до городской площади, вся эта актерская братия бросается врассыпную, бежит по улицам, пугая прохожих, ни на секунду не умолкая.
Следующая сцена и первый контраст. На этих контрастах, к слову, будет построен весь фильм. Яркие краски сменились унылой серостью отдалённого района Лондона. Здесь всё тихо, говорить предпочитают шёпотом, вполголоса, а чаще просто молчат. Представители слоёв общества с низкой социальной ответственностью покидают ночлежку. Среди них и герой фильма – фотограф Томас (Дэвид Хеммингс). Как он тут оказался? Случайно оказался не в то время не в том месте? Позже узнаем, что он фотографирует ночлежников для своей новой книги. Но уже спустя пару минут снова контраст: главный герой облачается в костюм, садится в престижный кабриолет и уезжает в фотостудию на съёмки.
И вот, устав делать фотографии с уставшими от работы моделями, у которых уже не хватает сил просто улыбнуться, Томас уезжает в городской парк в поисках новых сюжетов для своей будущей фотокниги. Там он замечает, как ему кажется, влюблённую пару: средних лет женщина и немолодой мужчина. Женщина (Ванесса Редгрейв) замечает Томаса и, нагоняя его, настойчиво требует отдать ей плёнку и вообще крайне обеспокоена тем, что попала в объектив фотокамеры. Кажется, фотограф стал невольным свидетелем тайного свидания.
Пожалуй, героиня Ванессы Редгрейв одна точно знает, чего хочет в этом фильме, имеет свою чёткую цель: заполучить плёнку любой ценой. Остальные просто слоняются по городу и по жизни по воле волн.
Как ни старается Томас от нее отделаться, это у него не выходит. Она преследует его до дома, готова даже с ним переспать в обмен на плёнку. Чтобы отделаться от назойливой гости, которая представляется именем Джейн, Томас отдаёт ей не ту плёнку. А затем, оставшись наедине с собой, занимается проявкой сделанных кадров. На одном из снимков его внимание привлекает любопытная деталь, что-то в тени деревьев… Увеличивая фотографию, он понимает, что эта тень – человек с пистолетом. Кажется, он случайно предотвратил убийство? Но нет. Увеличивая другой фрагмент фотографии, ему удаётся обнаружить очертания лежащего в траве трупа.
Он спешно покидает студию и едет в парк. Уже стемнело. В свете фонарей обнаруживает в реальности то, что увидел на фотографии – труп мужчины. Чтобы проверить, реально ли всё происходящее, он даже прикасается к нему…
Вернувшись в студию, он обнаруживает, что кто-то украл все сделанные им в парке снимки, кроме одного, но этот снимок оказывается слишком нечетким, чтобы с уверенностью сказать, что на нем изображено…
Томас едет на вечеринку, где зависает его друг Рон, рассказывает ему произошедшую историю, но достучаться до его одурманенного сознания ему не удаётся. Среди всего царящего вокруг «секса, наркотиков и рок-н-ролла» даже смерть становится чем-то нереальным и эфемерным. Даже она не способна вернуть к реальности одурманенных людей. Сам Томас, найдя тело, думает не о том, как сообщить в полицию, а жалеет о том, что не взял с собой фотоаппарат.
Вернувшись утром в парк, Томас обнаруживает, что труп исчез. На этом месте осталась лишь примятая трава… Ночной кошмар рассеялся…
А вот и новая встреча с актёрами, с которыми мы уже встречали в начале фильма. Да, кольцевая композиция. Но снова контраст: теперь они безмолвны. Не произнося ни звука, они разыгрывают игру в теннис. Свидетелем этой игры становится Томас. Его безмолвно просят подать невидимый мяч, который случайно перелетел ограду и укатился в траву. После пережитых событий, Томас готов сыграть и поверить во что угодно, поэтому втягивается в предложенную мимами игру. И растворяется среди царящего безмолвия и воображаемых вещей… Только ветер нарушает тишину. А ещё вдруг становится слышно, как несуществующий теннисный мяч отскакивает от воображаемых ракеток…
Детективная составляющая присутствует, но и здесь не будет никакой разгадки.
Если задуматься, не начни Джейн так настойчиво требовать у Томаса плёнку, он, вероятнее всего, бы ничего и не заметил, ведь пристально вглядываться в проявленные фотографии и увеличивать их отдельные фрагменты он начал, потому что понял, что там есть что-то такое, что представляет собой секрет, который кто-то очень хочет скрыть.
Сейчас часто говорят о том, что фотографы прошлого выстраивали кадр и много думали, прежде чем нажать на спуск, ведь фотография была плёночная, плёнка стоила денег, до проявки невозможно было увидеть фотографию, как сейчас на экране фотоаппарата. Зато, мол, сегодня все снимают на цифру, и никто ни о чем не думает, просто щёлк-щёлк-щёлк-щёлк-потом-разберу-что-получилось. Однако, когда я смотрю этот фильм, у меня создаётся впечатление, что у фотографа Томаса бесконечная плёнка, как бесконечные патроны у суперагентов из голливудских блокбастеров. И то же самое бездумное щёлк-щёлк-щёлк. Например, первая фотосессия – кадр из нее на постере фильма – динамична, аж вспотел, но при этом выглядит несколько пародийно. Возможно, по какой-то причине режиссёр фильма и не ставил задачи показать процесс съёмки более реалистично.
Но при этом Томас живёт фотографией. Вся его жизнь подчинена этому занятию. Пожалуй, в общении это не самый приятный человек, но всё же в фильме он показан как профессионал в своём деле. Даже в сцене с Джейн, он смотрит на неё в первую очередь как на модель. Он понимает, что она иначе себя держит, чем все те, с кем он общается по работе и в жизни, он чувствует, что эта женщина совсем из иного круга. Он быстро понял, что ради этой плёнки она готова на многое, он играет с ней, поняв своё выигрышное положение, но он смотрит на неё в первую очередь как на модель, выстраивая с ней воображаемые кадры.
Чем ещё понравился этот фильм? Фильм запоминается своей композицией и многочисленными контрастами. Женщины в шестидесятые были красивые. Может, потому что все были разные? Зато сейчас, как в старой рекламе, стали «все одинаковые». Причём добровольно.
